Нарушитель спокойствия попался в тот же вечер: он клюнул на Гречанинову, неспешно бредущую по аллейке от второй проходной завода в сторону серых однотипных девятиэтажек. Гречанинова шла, повиливая бедрами и мурлыча под нос песенку. Выскочив из кустов акации, как черт из бутылки, высокий черноволосый парень перегородил ей дорогу и одним рывком распахнул на себе длинный, до пят, кожаный плащ. Под плащом одежды не было, совсем никакой, только на ногах красовались высокие импортные сапожки. Парень смотрел на Гречанинову, а та смотрела на него и, хотя была готова к этой встрече, все-таки немного растерялась. Хорошо, что Олечка Заверюха шла за ней следом и, увидев «милую парочку», кинулась опрометью к подруге, доставая на ходу свисток и созывая на подмогу Кошкина и Коломийцеву.

Парня скрутили быстро и, отведя к милицейской машине, отвезли в отделение. Нарушителем спокойствия оказался студент 2 курса сельскохозяйственного института Валентин Зотов. Плача и рыдая, он поведал начальнику Савелия Кошкина о своем роковом пристрастии к эксгибиционизму и так растрогал доброго милицейского служаку, что тот приказал не заводить пока дело, а велел отвезти беднягу к врачу-психиатру.

Приказ есть приказ, и Савелий Кошкин его выполнил. Сдавая Зотова на попечительство главному эскулапу местной психлечебницы, он сказал:

– Через месяц наведаюсь. Надеюсь, что вы его вылечите.

И, козырнув врачу и двум дюжим санитарам, бравый лейтенант покинул помещение больницы.

А через месяц, как и обещал, Савелий Кошкин прибыл в лечебницу, чтобы наведать гражданина Зотова и узнать, успешно ли идет его лечение.

– Успешно, успешно! – заверил молодого лейтенанта плюгавый эскулап в мятом халате. – Так успешно, что Валечку давно уже выписали! К эксгибиционизму склонности больше нет. Правда…

Тут лекарь осекся, и его серые водянистые глазки за стеклами очков смущенно вперились в начищенные до блеска ботинки милиционера.