- Ты на практике здесь? - спросил Колюша.- Ты студент?

- Нет, я работать буду,- ответил Ким.

- Кончил?

- Выгнали,- ответил Ким.

- У нас недавно из ФЗО тоже одного выгнали за хулиганство,- сказал Колюша,- он на Север завербовался... И я завербуюсь... Там деньги хорошие... Знаешь,- помолчав, сказал он,- тут бы подзаработать... Нам начальник за сегодняшнюю смену тройной наряд обещал... Приеду домой, к Насте пойду... Уборщица у нас есть в ФЗО... Она уже старая, может, тридцать лет... Или сорок... Ребята говорят, за деньги принимает... И приснилась она мне раз. А еще в автобусе, когда народу полно, обжиматься можно... Прямо к грудям как притиснет...

Колюша поднял кверху подбородок, зубы его поскрипывали, губы шевелились, тонкая цыплячья шея вздрагивала. Наверное, ему не было еще и шестнадцати, лицо его удивительно сочетало в себе порочность с чистотой ребенка. Сквозь пятна руды на щеках просвечивала розовая кожа, а с раздувшимися ноздрями, искаженными манящей щекочущей страстью, словно боролись по-детски голубые, прикрытые длинными ресницами глаза.

Лаз осветился, видно, вернулся начальник. Вскоре показались ноги, потом он вылез и присел на корточки. Лицо его было густо усеяно каплями пота.

- Бери блок,- не вытирая лица и делая длинные передышки между словами, сказал ему начальник.

- Тормозные ленты менять надо,- сказал Колюша.- Разве ж на такой лебедке работать можно? Пацан надрывается... Опытный скреперист и то работать не сможет...

- Ладно,- устало сморщился начальник,- ты не вякай... Ты ж дежурный слесарь... Смени, пока мы за блоком ходить будем...

- Нарядик дополнительный, начальник,- подмигнул Колюша.

- Я тебе помигаю,- так же устало сказал начальник,- огрызок собачий... Говнюк...- Он обернулся к Киму.- Давай бери блок... Уставился... Один ты у меня, что ли... Возись с тобой...

Ругался он без прежней злобы, скорей устало, нехотя, с каким-то клекотом, часто отхаркивая мокроту и сплевывая.