Но Нхай не рассказал Евгению, почему ему вдруг опять пришлось прибыть в Габерон. Это было задание, а старый солдат умел держать язык за зубами.

Потом Нхай поведал, как вместе с другими партизанами загонял «десперадос» к форту — словно кабанов-бородавочников в сеть, сплетенную из лиан. Их уводил белый офицер.

Да, да, тот самый офицер, который попал в плен во время разгрома «Огненной колонны» Великого Охотника Франка Рохо…

— Майк? — вырвалось у Елены, которая в этот момент подошла к столу с большим блюдом.

— Майк? — переспросила девушка и, побледнев, опустилась в кресло. — Он… жив?

— Он бежал, — Нхай хитро улыбнулся. — Бежал, убив двух охранников.

Разве мог старый Нхай рассказать обо всем, что действительно было? Так доложил старый Нхай даже в штабе, когда его вызвал начальник контрразведки Кваме Араухо.

— Странно, — сказал начальник, пристально вглядываясь в плутоватое лицо одноглазого ветерана, держась за щеку длинными тонкими пальцами и морщась от зубной боли. — Офицер тугов… бежал из плена? И капитан Морис… не смог этому помешать?

Араухо поманил худым, похожим на сухую костяшку пальцем Нхая, стоявшего навытяжку у самой двери.

— Иди сюда… — И вынул из папки пачку фотографий. — Посмотри-ка… Не узнаешь?

На старого солдата смотрело со всех фотографий одно и то же лицо. Юноша на теннисном корте, прижимающий к груди ракетку… Он же на охоте… Вырезка из газеты — получает приз в Клубе стрелков. А вот он — вместе с мисс Мангакис, даже мама Иду оказалась на этой фотографии!

— Майк Браун, — твердо отчеканил Араухо. — Это был он?

Чувствуя, что совершает непоправимое, Нхай кивнул.

Кваме Араухо откинулся на спинку кресла: