— Мой оллум мак Лэйн сказал мне однажды, что арфист должен показывать людям, какими они должны быть. — Король повернулся вокруг, чтобы лучше видеть Мюртаха, и глаза его сияли.

— Совершенно верно, господин. Разве я не это сказал?

— Ты сказал, что арфист должен показывать вещи такими, какие они есть.

Мюртах засмеялся:

— А, ладно… Если форма скалы, которую вы видите мысленно, отличается от формы скалы, которую вы видите на берегу, кто скажет, что это не то отличие, которое имеет значение?

Крупный рот расплылся в улыбке:

— Удачно сказано.

Вожди начали вставать, чтобы уйти, и король повернулся, чтобы видеть их.

— У нас есть постели для вас в других зданиях, если захотите.

— Вы извините нас, если мы поедем домой. Это не так уж далеко.

Сирбхолл уже стоял, и Мюртах поднялся. Король сказал:

— Я надеюсь, что ты вскоре навестишь меня в Кинкоре. Это недалеко от Лоха

— Моя жизнь — это нечто отличное от жизни большинства вождей — у меня очень властная жена, и она заставляет меня работать. Так что как-нибудь.

— Властная? — сказал Сирбхолл. — Од не…

— Пошли, братишка. Мы едем домой.

— Но другие остаются здесь.

— Пусть, а я еду домой. Оставайся, если хочешь, но найди для меня несколько факелов, чтобы я не сбился с дороги.

— Я пойду с тобой.

Вместе с последней группой они вышли во двор, и Мюртах велел груму подвести к ним его пони и лошадь Сирбхолла. Сирбхолл взял несколько факелов и кувшин с углями. Была ясная, звездная ночь, редкая ночь, теплее, чем обычно. Пока они ждали лошадей, Сирбхолл сказал:

— Что это за песню ты пел — о которой ты сказал, что я не должен был ее знать?

— Это военная песнь твоего отца.

Они сели на лошадей и тронулись, Сирбхолл держал факел. Ночь сомкнулась вокруг них, и факел освещал лишь немного пути перед ними. Пони перешел на шуструю рысцу, Сирбхолл держал свою лошадь так, чтобы находиться ближе к Мюртаху.