«Как будет здорово, когда сюда доберутся наши туристы, — наивно думал я. — Вот где можно и по горам полазить, и по древним городам погулять, и в лесах побродить».

С тех пор прошло три года, но почему-то миллионы моих соотечественников до сих пор ограничиваются барахолками Стамбула и пляжами Антальи.

Двигаясь по южному побережью, я методично обследовал порты и марины (яхтенные причалы), выясняя, не плывет ли кто-нибудь в Хайфу, Александрию или Порт-Саид.

Наконец нашелся один кудрявый американец, который собирался идти в Израиль на яхте.

— Я буду следить за мотором, — сказал он, — а ты за парусами.

— Я не имел дела с этим типом яхт, — честно предупредил я (мой опыт плавания под парусом сводился к получасу на водохранилище под Икшей).

— Ерунда! Паруса тут только для романтики. Я их ставлю при сильном попутном ветре, а в остальное время иду на моторе.

— И долго мы будем плыть?

— Сутки до Кипра, сутки до Тель-Авива.

— У меня нет кипрской визы.

— А мы зайдем на турецкую часть.

— Но она закрыта для иностранцев!

— А я гражданин Турции.

Позже, когда мы уже вышли из турецких вод, он признался мне, что на самом деле он армянин. Его родители бежали в США после войны, но на родине у них остались друзья, которые оформили Сэму турецкий паспорт на имя Салмана. Теперь он курсировал на яхте по Средиземному морю, нелегально ввозя и вывозя товар на закрытую часть Кипра. Про контрабанду он сказал мне при первом же знакомстве, но про то, что армянин — побоялся. В Турции это может плохо кончиться. Может быть, кто-то из интеллигенции и испытывает чувство вины перед армянами, но среди простого народа со времен резни сохранилась прежняя ненависть.