Сойдя с автобуса, я подошел к конторе. В тени навеса группа здоровых мужиков рассматривала лежавшую на боку мертвую белую антилопу великолепного аравийского орикса. Среди них я заметил одного, явно родившегося не в Израиле, а гораздо севернее.

- А чё это вы тут делаете? - спросил я его тихонько.

- Сейчас будем делать вскрытие.

Я скинул рубашку и включился в работу. Через несколько минут мы вскрыли легкие и хором сказали:

- Аспергиллез.

- Надо вколоть вакцину тому самцу, который был с ней в загоне, - сказал кто-то.

В гробовом молчании все пошли к загону. При этом я заметил, что у ребят откуда-то появились деревянные щиты, веревки и резиновые трубки.

- Ты откуда взялся? - спросил меня парень, говоривший по-русски.

- Из Москвы. Хотел узнать насчет работы.

- Работы у нас нет, но тебе повезло. Видишь вон того мужика? - он указал на смуглого человека с внешностью типичного зека. - Это Рони Малка, начальник Управления охраны природы. Поговори с ним. А наш шеф, Тони Ринг - парень кивнул на лысеющего мужчину в очках, проводившего вскрытие, тебя ни за что не возьмет. Нас, русских, тут и так уже двое.

"Русскими" в Израиле называют всех, кто родился в бывшем СССР, независимо от национальности, даже горских и бухарских евреев.

Мы зашли в загон и едва успели построиться цепью, как антилопа нагнула голову и бросилась на нас. Точнее, на меня, потому что только у меня не было щита.

Африканские ориксы иногда в порядке самообороны закалывают львов, а у аравийского рога еще эффективней - почти прямые, метровой длины и острые, как пики. Мне ничего не оставалось, как отскочить в сторону, одновременно набросив куртку антилопе на голову. Отскочил я неудачно: все, кто стоял сбоку, повалились друг на друга, а антилопа, которую я ухватил за заднюю ногу, лягнула меня в бицепс. Началась куча мала, в которой все от души вывалялись в пыли, смешанной с пометом ориксов, но зато надели зверю резиновые трубки на рога и связали его.