А однажды мистер Джонс - не воображаемый, а живой, из плоти и крови, и впрямь подошел к Декстеру и со слезами на глазах сказал, что Декстер самый лучший кэдди во всем клубе, он просит Декстера не уходить, а уж он, мистер Джонс, в долгу не останется, потому что все другие мальчишки, пропади они пропадом, потеряли у него по стольку мячей, сколько на поле лунок, не меньше...
- Нет, сэр, - решительно ответил Декстер, - я больше не хочу бегать за мячами. - И, помолчав, добавил: - Вышел я уже из того возраста.
- Да тебе, наверно, нет и четырнадцати. Почему, черт возьми, ты решил уйти как раз сегодня? Ты же обещал поехать со мной на той неделе на состязания.
- Нет, сэр, я уже решил. Вышел я из того возраста.
Декстер сдал инструктору свой значок "Кэдди первого класса", получил что ему причиталось и отправился домой, в поселок Черного Медведя.
- Черт побери, такой кэдди! Ни одного мяча не потерял! Старательный! Ловкий! Скромный! Благодарный! Честный! - причитал вечером мистер Мортимер Джонс, размахивая стаканчиком с виски.
А виной всему этому была девочка одиннадцати лет, прелестный гадкий утенок, какими бывают иногда девочки, которым через несколько лет суждено расцвести неизъяснимым очарованием и причинить неслыханные муки великому множеству мужчин. Это ее очарование уже угадывалось. Было что-то смутно бесовское в улыбке, кривящей книзу уголки ее губ, в чуть ли не страстном, прости меня, господи, взгляде ее глаз. Жизненные силы просыпаются в таких женщинах рано. Уже сейчас они переполняли это худенькое угловатое существо и рвались наружу.