– Серьги.

– Мне не серьги нужны, а добудь мне средство.

– После добуду.

– Нет, вы меня обманываете! Я вам не дура!

– Бери пока это!

– Не надо.

– Что за глупость! Кому же я их отдам?

– Мне что за дело? Я не хочу! Ничего от вас не хочу, потому что вы не благородный господин и студент, а самый низкий и подлый мужчина!

Валерий хотел ее остановить какою-то грубостью, но она дернулась и сказала:

– Смей-ка, посмей! – и ушла в свою каютку.

Молодой человек юркнул туда же за нею и заговорил с лаской:

– Послушай… Ведь ты же хотела… ты просила сережки… Бери же теперь, когда куплено!

– Куплено!.. Где?.. В чьем магазине? Иди, быть может, сдернул шутя у Савки на лавке?

– Зачем ты этакие пошлости говоришь?

– А как же не спросить? Быть может, их и носить нельзя?

– Это еще что за глупость?

– А, может быть, эта жимолость увидит и с ушами оторвет.

Молодой человек вспыхнул.

– Какая «жимолость»? – вскричал он.

– Да старуха-то эта… ваша Камчатка… Ведь она… жимолостная…

– Какая Камчатка!

– Не знаешь!

– Разумеется, не знаю!

– Полно дурака-то валять!

– Я тебе говорю, что не знаю: что такое Камчатка и почему Камчатка!

– Так ты у нее спроси, что это она сама Камчатка или за нее других посылают в Камчатку, а только я ее не боюсь и говорю, что она самая преподлая-подлая и уж давно бы ей бы пора умирать, а не ребят нанимать, которые хуже самой болтущей девчонки.

– Однако ты действительно невыносимо забываешься!

– Что же? Мне еще можно. Зато, когда старухой сделаюсь, не позабудусь.

Валериан бросил свой подарок на комодик девицы и, сжав ее руку, прошептал:

– Я тебя ненавижу!

– Чего благороднее, как теперь ненавидеть!

– Ты сама довела, что мне стала противна.

– А противна, так зачем ты сюда пришел?

– Я только и хотел тебе это сказать, что ты скверна!