— Как называлось агентство, помогавшее совершать сделку?

— «Мультижилье», — мужчина сделал ударение на слове. — Очень солидная фирма.

— Как вы вообще узнали о продаже этой квартиры? Говорили с хозяйкой хотя бы по телефону?

Дмитрий Васильевич изобразил растерянность:

— Именно с ней я не общался. С дочерью потолковал. Она мне подробно описала жилье.

— Вы с ней встречались?

— Да, — выдохнул собеседник. — И с ее мужем. Они и показывали хату.

Сыщики переглянулись:

— То есть саму хозяйку вы не видели? — еще раз уточнил Павел.

— Ну я же объяснил.

Тарасюк почесал за ухом:

— Если вы сомневаетесь насчет их родства, то зря. Дочь показала мне паспорта — свой и мамашин. Доверенность тоже. Все в ажуре.

— На кого была записана квартира?

— На бабку, конечно, — не задумываясь, ответил мужчина.

— И вас не насторожило…

— Что? — перебил Скворцова Тарасюк. — Что дочь берет на себя заботы вместо больной и старой матери? Разумеется, я спросил, не передумают ли они в последний момент: уж больно сказочной показалась цена. И на это нашлось объяснение: семья собиралась на Север, и их тамошние знакомые, давно звавшие туда, уже подыскали и держали место. Вот ребята и торопились.

— Вы обратили внимание на снимок в паспорте? — поинтересовался Киселев. — У вас не возникло сомнений, что перед вами именно эта женщина?

Хозяин начал раздражаться:

— Она — и точка.

— Можно осмотреть комнаты?

Сыщики шли на риск. Тарасюк мог заартачиться, пожаловаться начальству. Оснований для обыска не имелось никаких. Дмитрий Васильевич действительно попытался возражать, однако, на их счастье, слабо: