— И вы терпите такой холод? — спросил я как последний дурак.

— Приходится, у нас нет выбора, — ответила молодая женщина.

Ненормальная выглядела существом без возраста, как большинство ее товарищей по несчастью. Хорошенькой могло быть лет двадцать пять-тридцать. В моем списке значилось имя: «А. Малез».

Что же означало это А — Агата? Анна? Аурелия? Адриенна?

Я не считал себя вправе приставать к ней с расспросами. Вместо этого я осмотрел комнаты и с удивлением констатировал, что вода в туалете не замерзла. В квартире было примерно десять градусов выше нуля. Маловато, конечно, но откуда же это ощущение, что в помещении царит десятиградусный мороз? Я взглянул на потолок, почти целиком застекленный. Изоляция была в жалком состоянии, сверху непрерывно дуло, и этот сквозняк пронизывал до костей. Я мысленно подсчитал, что ремонт обойдется в сотни тысяч евро. Но хуже всего то, что нечего было и думать приступать к работам до начала лета, ведь придется разбирать крышу. Я сказал ей об этом. Она расхохоталась.

— Да у меня не найдется и тысячной доли этой суммы. Мы вложили все свои сбережения в покупку этой квартиры.

«Мы» — похоже, они сестры.

— Но вы могли бы одолжить деньги на ремонт и временно пожить у кого-то из родственников.

— У нас никого нет.

Какое горестное зрелище — две мужественные сироты, по одной из которых явно плакал приют для слабоумных.

— Но вы не можете провести зиму в таком холоде.

— Ничего не поделаешь, придется. У нас нет другого выхода.

— Я могу устроить вас в каком-нибудь дешевом общежитии.

— Это исключено. Да мы, собственно, ни на что и не жалуемся. Это ведь была ваша инициатива — посетить нас с инспекцией.

От ее укоризненного тона у меня сжалось сердце.

— Но как же вам удается спать ночью?