Альенора встретила меня с холодной вежливостью, от которой мне стало не по себе. Ее убогая подружка сидела в уголке, поедая дымящееся пюре прямо из кастрюли. «Это согревает!» — объявила она мне своим гнусавым голосом. Я кивнул и приступил к делу. Задача оказалась сложней, чем я думал; писательница начала мне помогать, и я пристыженно сознался, что без нее вряд ли осилил бы эту работу — пришлось бы оставить ее мерзнуть на сквозняках до тех пор, пока я не приведу бригаду рабочих.

— Ну, вот видите, не так уж и страшно выглядит, — сказал я, когда мы закончили.

— И все же небо заслуживает лучшего, чем целлофановая пленка, — ответила она. — А когда вы ее снимете?

— Вы уж потерпите, мы ведь только что натянули ее. На вашем месте я бы ничего не трогал до конца апреля.

Затем я вынул из огромной сумки, в которой принес пленку, спиральный радиатор, самый маленький, какой смог найти.

— Теперь, когда мы заизолировали ваше помещение, его необходимо нагреть, — объяснил я. — Эта модель потребляет гораздо меньше энергии, чем конвекторы.

— Но я вас ни о чем не просила.

— А вы и не обязаны им пользоваться. Только не вынуждайте меня целый день таскать на себе этот радиатор. Я оставлю его здесь и заберу в апреле, вместе с пленкой.

Она сняла перчатки и погладила панель радиатора, словно перед ней было домашнее животное, которое я хотел ей навязать, и тут я заметил на ее руке такую ужасную рану, что не смог сдержать испуганный возглас.

— О, это пустяки, — сказала она. — Просто у нас в постели ночью лопнула грелка. Мне повезло: я отделалась всего лишь ожогом руки.

— А вы показывали вашу рану врачу?

— Зачем?! Это выглядит так страшно из-за волдырей, вот и все.

И она снова натянула перчатки. В комнате стоял такой холод, что, казалось, промерзший воздух можно нарезать кубиками. При мысли о том, что мне придется оставить девушку в этой ледяной пещере, у меня сжалось сердце.