– Я хочу зарезервировать картину.

– Вы хотите купить чистый холст?

– Дошли слухи, что вы рисуете картину сотого формата. Я хочу, чтобы вы сделали мне такую же.

– Боюсь, точной даты вам не назову. Я не знаю, что с первой-то будет. Зачем обещать то, чего не сможешь выполнить?

– Плачу аванс в любом размере.

– В таких вопросах цену не назовешь.

– Я серьезно.

– Вложили бы деньги в недвижимость.

– Мне нужна картина.

– Вот когда я ее закончу, вы на нее посмотрите и тогда ради бога покупайте. Впрочем, когда все это произойдет, я сказать не могу.

– Вам неприятно, что кто-то хочет купить полотно, даже не взглянув на него. Это оскорбляет ваше достоинство?

– Я о себе не такого хорошего мнения.

Я глотнул пива. С наступлением темноты я привык пропускать пять-шесть стопочек виски.

– Сомневаетесь в своих силах?

– Перед пустым холстом ни один художник не уверен в своих силах. Если только он не гений.

– То есть вы не считаете себя гением?

Лет до двадцати пяти я отрабатывал технику: не заходил дальше набросков и копий. Бывало, стоял перед мольбертом, сколько мог держаться на ногах, но в те годы я был молод и быстро восстанавливал силы. В двадцать семь мне вдруг захотелось создавать свои полотна. Я рисовал все, что видел, все, что попадало под руку. Нью-йоркские высотки, окна домов, двери, стены, потолок своей квартиры, кровать, собственную руку. Три года я этим занимался, а потом вернулся в Японию.

– Я видела две работы, которые вы написали, выйдя из тюрьмы.

– А-а, вот вы о чем.

Обе приобрел владелец хижины; за каждую выложил по миллиону иен. Пока этих денег мне хватало на жизнь и краски. На текущие расходы уходило всего ничего.

– Хорошие картины. Хотела купить их, но владелец галереи отказал. Посоветовал договориться с вами на следующую.

Я работал над «соткой» в хижине и по уговору должен был продать ее хозяину через галерею. Так уж повелось в мире искусства, что посредником всегда выступает какая-нибудь галерея. Они забирают себе половину выручки.