До сих пор я ехал впереди кавалькады, временами начисто забывая о ее существовании, но теперь, когда мы оказались рядом, их старший, полный круглолицый малый по имени Джакомо, подошел ко мне с явным намерением завести разговор. Я не стал возражать: плотно зашторенные окна кареты успели возбудить мое любопытство, равно как и сама спешка, с которой путешествовал тот, кто за ними прятался.

— Вы не задержитесь в Кальи? — небрежно обронил я.

Он искоса взглянул на меня, и промелькнувшее в его глазах выражение лишь подтвердило мои подозрения: действительно, здесь скрывалась какая-то тайна.

— Нет, — после небольшой паузы ответил он. — Мы рассчитываем к наступлению темноты добраться до Урбино. А вы? Вы едете дальше?

— Скорее всего, — столь же уклончиво ответил я.

В этот момент у меня за спиной раздался металлический скрежет, как если бы кто-то отдернул кожаную шторку, закрывавшую окна кареты. Я обернулся на звук и замер от удивления и восхищения, настолько представшее предо мной зрелище не соответствовало моим ожиданиям: из кареты ловко спрыгнула на землю совсем юная дама, почти девочка. Я подумал, что мне никогда не доводилось видеть более прекрасное создание, да и всякому, читавшему знаменитый трактат мессера Фиренцуолы о красоте [Фиренцуола Аньоло (1493-1543) — получил церковное образование, постригся в монахи и занимал видные должности при папском дворе, но после смерти Льва X охладел к религии, в 1526 г. вышел из монашеского ордена и занялся литературной деятельностью. Здесь речь идет о трактате Фиренцуолы «Беседы о красоте женщин»], в эту минуту показалось бы, что перед ним возник облеченный во плоть идеал женщины.

Несмотря на нежный возраст, у нее была стройная и вполне оформившаяся фигура; Фиренцуола вряд ли одобрил бы цвет ее небесно-голубых глаз, равно как и бронзово-золотистый отлив волос, обрамлявших идеальный овал ее молочно-белого лица.