— Я воспользуюсь свиданием с его высокопреосвященством для того, чтобы убедить его представить на рассмотрение папе дополнение к десяти заповедям: «Блаженны приносящие добрые известия». Поспешим же, мессер сенешаль [Сенешаль — должностное лицо, занимавшееся в средневековой Европе управлением замками, командованием военными отрядами, отправлявшее от имени сеньора правосудие и т. д.].

Сгорая от нетерпения, я ринулся вниз по склону холма, так что тучный мессер Джанлука едва поспевал за мной на своих коротеньких ножках. Но кто бы стал мешкать на моем месте? Постыдный маскарад подходил к концу; скоро я сменю шутовской колпак на солдатский шлем, меня вновь станут величать Ладдзаро [Имя героя образовано от итальянского глагола lazzare («шутить», «балагурить»)] Бьянкомонте, и я наконец-то смогу забыть свое нынешнее имя, Боккадоро [Боккадоро — буквальный перевод прозвища раннехристианского святого Иоанна Златоуста (греч. Хрисостомос). Во времена Возрождения итальянцы называли так тех, кто слишком умничал или обнаруживал излишнюю болтливость], Златоустый Шут. Сама мадонна Лукреция обещала мне это, и, когда я входил в кабинет кардинала Валенсии, мое сердце трепетало от радостных предчувствий.

Он принял меня с подчеркнутой учтивостью, но что-то в его манере внушало неизъяснимый страх и заставляло держаться настороже.

Чезаре Борджа шел всего лишь двадцать третий год, но мантия кардинала [Кардиналом Чезаре Борджа стал в 1493 г.] делала его значительно старше и добавляла ему, казалось, добрый десяток сантиметров роста. У него было бледное лицо, обрамленное мягкой каштановой бородой, орлиный нос, высокий лоб интеллектуала и самые проницательные глаза, какие мне когда-либо доводилось видеть. Однако более всего в нем поражала скрытая под маской внешнего спокойствия, почти безмятежности, какая-то внутренняя подвижность, выдававшая человека, готового действовать в любую секунду.