Пока он, не ощущая вкуса, пил кофе, стараясь делать это совершенно так же, как и всегда, жена молчала и упорно смотрела в сторону. Ее молодое и красивое лицо было бледно, как будто ей нездоровилось.

— Ну, пора… — сказал Френч, посмотрев на часы, и встал.

И у нее одновременно что-то упало внутри, но оба притворились спокойными. Только уже в передней, когда Френч искал калоши, жена робко сказала:

— Томми, а ты не можешь разве заболеть?..

Острое раздражение вдруг вспыхнуло во Френче, точно она упрямо и незаслуженно оскорбляла его.

— Чего ради!.. Мне это совершенно не нужно! — высоко поднимая брови и нервно пожимая плечами, возразил Френч.

— Все-таки тяжело… ты расстроишься… — еще неувереннее пробормотала жена.

Все кипело в груди Френча. Ему вдруг захотелось закричать, даже ударить ее. Но он сам не знал, почему это, и сдержался.

— Понятно, не легко… Но если бы все так рассуждали, то для злодеев и убийц ничего не было бы лучше!.. Что-нибудь одно: или мы граждане, оберегающие общественную безопасность, или нет!..

Он сказал еще несколько фраз в этом смысле и, пока говорил, почувствовал, что его как-то облегчает.

«В самом деле, — подумал он, точно это первый раз пришло ему в голову. — Я исполняю долг!»

И в нем опять пробудилось сознание себя героем, самоотверженно и мужественно исполняющим этот печальный долг.

Жена смотрела ему в глаза и кивала головой, как бы соглашаясь, но это было только потому, что она ничего не могла возразить.

— В самом деле долг, что ж делать! — успокаивала она себя и тяжело вздохнула.

Уже в дверях она вспомнила о билетах на утренний спектакль в большой опере и робко заметила:

— Томми, не послать ли билеты обратно?..

— С какой стати… что ж… напротив, все-таки…

— И то правда, ты немного рассеешься… — согласилась жена, и обоим почему-то стало легко.