- Нет.

- Ты какой приехал? Злой? Смирный? Счеты будешь сводить? Или простил? Меня простил?

- У меня к вам претензий нет.

- Ну-ну. Должны быть. Ты загремел, а я даже в свидетелях не побывал. Должны быть. Да какой спрос с больного! Верно, какой с меня спрос? Но я тебе помогу, Паша. Деньгами...

- Деньги у меня есть на первое время.

- Будешь жить пока у меня. В комнате сына. Он в армии. Там, правда, мой мотоцикл стоит. Отодвинешь его к стеночке. Да, вот так, отдал сына в армию, не стал ходы искать. Может, чему и обучит эта армия, пока отец болеет. В отца сын. А когда сын в такого отца, как я, отцу болеть нельзя. Что там, в Афганистане, ты ведь из тех мест?

- Кара-Кала на иранской границе. Там, как обычно, пограничники.

- Трудная служба? Жара, змеи вот. Еще зашлют парня в твою Кара-Калу.

- А сами собрались туда ехать.

- Я - другое. Мне - доживать. Ладно, хватит обо мне. Когда сына собираешься наведать?

- Мне отписано, чтобы исчез из его жизни.

- Гляди! Какая бабеночка была робкая, уютная. Ох, бабы!

- Она вышла за другого.

- Знаю. Ох, бабы, бабы! Из нашего профсоюза паренек, но какой-то никакой. Этот бы ножом себя по руке не полоснул, а уж в змееловы бы и подавно не сунулся.

- На сына все же взгляну. Хоть издали.

- Учти, сыну твоему помогали.

- Кто?

- Неважно. А она брала. Регулярно. Учти.

- Мне сестра посылала посылки все четыре года. Щедрые посылки. С ее-то зарплатой. Вы?

- Правильно, что помогала. Сестра, родная кровь.

- А ей помогали вы, так?

- Неважно, неважно, Паша. Мой тебе совет: встанешь на ноги, отбери сына.

- Думал об этом.

- Ты за эти пять лет, наверное, обо всем подумал. Сейчас здесь придется передумывать. Жизнь не обдумаешь. Человек предполагает, а бог располагает. Выпей-ка еще, и я с тобой... мысленно. Лена, где тот помидор? Тащи угощение!