Особенно долго мул тащился в жару, а солнце как раз висело посередине неба, поблёкшего из-за зноя, и ни пеший, ни конный в этот полуденный час не приминали дорожную пыль. Пэй Сину и дела мало. Он подгрёб под себя солому, разбросанную по дну, и развалился, словно на мягкой постели. Набитый доверху кошелёк приятно оттягивал пояс. Медные кругляши монет с отверстиями посередине, чтобы нанизывать на верёвку, бренчали при каждом толчке. Под этот сладостный звон Пэй Син приготовился мирно вздремнуть, предоставив мулу свободу, как вдруг кусты на обочине разомкнулись, мелькнули полы красного шёлкового халатика, расшитого бабочками и цветами, и на дорогу выбежал мальчик. Круглое личико раскраснелось от бега. Глазёнки под кустиками бровей сверкали, как чёрные камушки в ручейке.

Неизвестный художник. Пейзаж. Живопись на шёлке. XIII век.

Появление пригожего, нарядно одетого мальчика на пустынной дороге вдалеке от жилья могло показаться наваждением или чудом. Но Пэй Син в своих бесконечных разъездах привык к неожиданностям. Он придержал мула и вылез на землю.

– Сразу видно, что молодой господин из благородной семьи, – проговорил он с ухмылкой и быстро огляделся по сторонам. – Однако по виду вам лет шесть или семь. Как же случилось, что вы оказались здесь без служанок и няни?

Мальчик сложил ладони под подбородком и вежливо поклонился. Перевязанные красными нитями хохолки у висков, оставленные, как положено в детской причёске, на выбритой головёнке, нацелились, словно козлиные рожки.

– Убежал от них ненадолго, – прокричал мальчик весело. – Скоро обратно вернусь.

– Для чего вам себя утруждать в такую жару? Я торговец – не разбойник из вольного люда. Мой мул, хоть и старая кляча, быстро доставит вас к самому месту. Служанки, должно быть, с ног сбились, разыскивая пропажу.

Вдалеке в самом деле раздались испуганные голоса.