— Вы здесь, неправда ли? Вы вошли в гостиницу, не так ли? Клянусь всеми святыми, вы попали в ловушку, мой прелестный разбойник.

— Не будет ли сеньор так любезен объясниться? — Зорро говорил низким голосом, звучавшим как-то особенно.

— Что же вы слепы? Или вы лишены рассудка? — спросил Гонзалес. — Разве я не нахожусь здесь?

— А какое это имеет отношение ко мне?

— Разве я не солдат?

— По крайней мере вы носите солдатскую форму, сеньор.

— Клянусь святыми, разве вы не видите доброго капрала и трех наших товарищей? Вы пришли, чтобы сдать свою мерзкую шпагу? Кончили вы разыгрывать из себя плута?

Сеньор Зорро приятно засмеялся, не сводя однако глаз с Гонзалеса.

— Конечно не сдаваться я пришел, — сказал он. — Я пришел по делу, сеньор.

— По делу? — спросил Гонзалес.

— Четыре дня тому назад, сеньор, вы жестоко избили туземца, который навлек на себя ваше нерасположение. Дело произошло на дороге между этой местностью и миссией в Сан-Габриель.

— То был мерзкий пес, который встал на моем пути. А что вам до этого за дело, мой прекрасный молодчик с большой дороги?

— Я друг угнетенных, сеньор, и я пришел, чтобы наказать вас.

— Пришел, чтобы — чтобы наказать меня, дурак! Вы наказать меня?! Я умру от смеха, прежде чем проткну вас насквозь! Можете считать себя мертвым, сеньор Зорро! Его превосходительство предложил прекрасную цену за ваш труп! Если вы человек религиозный, то прочтите свои молитвы! Я не хочу, чтобы говорили, будто я убил человека, не дав ему времени раскаяться во грехах. Даю вам время ста ударов сердца.

— Вы щедры, сеньор, но я не имею надобности молиться.

— Тогда я должен исполнить свой долг, — сказал Гонзалес и поднял свою шпагу. — Капрал, вы останетесь у стола, и остальные также. Этот молодец и та награда, которую он олицетворяет, мои!

Он расправил концы своих усов и стал подвигаться осторожно, не впадая в ошибку недооценки противника, так как ему были известны некоторые рассказы об искусстве Зорро владеть шпагою. Когда он очутился на нужном расстоянии, он внезапно отступил, словно какая-нибудь змея предупредила его об ударе, а на самом деле сеньор Зорро освободил одну руку из-под плаща, и в руке этой был пистолет, оружие, наиболее ненавистное для сержанта Гонзалеса.