— Мой молодой хозяин распорядился, чтобы я сопровождал его на казнь. А тут опустился такой туман, что стало невозможно отыскать дорогу, когда пришла пора возвращаться домой. В конце концов какой-то мальчишка-фонарщик взялся проводить нас через Лондонский мост. Скорее всего, он был в сговоре с тем разбойником, который на нас напал!

— Он стоял слева от меня, — пробормотал я, немного придя в себя. — Это тот самый, кому Тауни бросил кольцо…

— А-а, значит, вы — тот джентльмен, который поднял мою палку?

Тон юноши совершенно изменился. Я догадался, что он, очевидно, наблюдал за мной во время казни и оценил как мое умение достойно держать себя, так и — увы! — мое весьма жалкое состояние.

— Меня зовут Фрэнк Мадден, сэр. Не будете ли вы столь любезны проводить нас до дома, чтобы мой дядя, сэр Ричард Третеридж, мог по достоинству вас отблагодарить.

Мне почудился в характере и смысле его фразы некий намек на благотворительность, и, хотя — видит Бог! — я в ней отчаянно нуждался, однако чувство гордости — какой бы она ни была — ложной или здоровой, но которая являлась столь же неотъемлемой частью меня, как если бы это было родимое пятно на щеке, — заставило меня отказаться. Поэтому я довольно холодно ответил, что не нуждаюсь ни в чьей благодарности.

— Неужели вы оставите нас на произвол судьбы в таком тумане? На нас ведь могут снова напасть, прежде чем мы придем домой. Я не очень силен, как видите, а слуга ранен. Не согласились бы вы сопровождать нас с вашей собакой? Я готов по достоинству оценить услугу, как полагается между джентльменами.

Вежливость юноши обезоружила и пристыдила меня, и я согласился, отрекомендовавшись сам и представив собаку.

— Что ж, Джастин Пенрит, если нам удастся добраться до моста, может, мы сумеем найти носилки или экипаж. Ваш верный Дон подоспел вовремя, чтобы сберечь мой кошелек. Сэр Ричард будет тем более рад познакомиться с вами, поскольку вы уроженец Девона — или Корнуолла, вы сказали?