Идти мне было некуда, и я бесцельно поплелся вместе с толпой, пока она не рассосалась, оставив меня в полном одиночестве. Я уныло брел по скользким булыжникам улицы, ни названия, ни местоположения которой не мог определить, настолько сгустился туман. Расплывчатые тусклые пятна света в верхних окнах домов по обе стороны от меня едва мерцали в непроглядных сумерках, похожих на жидкий гороховый суп. Лавки и прочие торговые заведения, если они и были поблизости, стояли закрытыми наглухо по причине отсутствия покупателей и из опасения возможных грабежей.

Я не имел ни малейшего представления об окружающей меня местности, кроме того, что нахожусь где-то поблизости от Темзы и, по всей вероятности, в довольно сомнительном квартале. Прошло тридцать шесть часов с тех пор, когда я ел в последний раз, и сознание мое притупилось. Ничто так не угнетает человека, как отсутствие каких-либо надежд на будущее. Мои физические и духовные силы истощились до крайности. Голова кружилась от слабости, вызывая обессиливающую тошноту, и я почти терял сознание, наощупь, без цели пробираясь в тумане.

Споткнувшись о водосточный желоб, я уцепился за закрытый ставень на стене дома и повис на нем, чтобы не упасть. Ноги подкашивались, колени дрожали, а волны тумана, казалось, с гулом и грохотом кружились вокруг меня в бешеном водовороте. Спустя несколько минут тошнота прекратилась, и я немного пришел в себя. «Какой абсурд, — подумал я, — что мозг, хотя и затуманенный, но тем не менее все же активный, не в состоянии возвыситься над потребностями бренного тела или, по меньшей мере, обеспечить удовлетворение этих потребностей!» Мне на собственном опыте довелось испытать холодную враждебность и безразличие большого города, а туман теперь еще в большей степени отделял меня от всего остального человечества.