- Ишь ты! А где она сейчас?

- Погибла.

- Ишь ты! Это как же?

- Ее с семьей сожгли в крематории, насколько я знаю.

- Ишь ты! Еврейка, что ли?

- Да. Ну так можно?

Нетрудно было заметить, что интерес сержанта увядает. Он взял карандаш, провел им по столу слева направо.

- Ох, прямо не знаю, что с тобой делать. Заметят тебя, мне крепко всыпят.

- Да я только на минутку.

- Ну, валяй. Да поживее.

Я взбежал по лестнице, заглянул в свою комнату. Там стояли три по-армейски заправленные койки. В 1936 году все было по-иному. Сейчас же повсюду на вешалках офицерские мундиры. Я подошел к окну, открыл его, выглянул - внизу на балконе когда-то стояла Леа. Я спустился на первый этаж, поблагодарил сержанта. Уже на пороге он окликнул меня: что делать с шампанским? Класть бутылки набок или держать стоймя, черт бы их побрал? Я ответил, что ничего в этом не понимаю, и вышел из дома.

ПРИМЕЧАНИЯ

"Знакомая девчонка" ("A Girl I Knew"). "Гуд хаускипинг", февраль 1948 г. Вошел в книгу "Лучшие американские рассказы 1949 года".