В ту же ночь в вокзале пассажирской станции города Саратова появился молодой, худой боец с вещевой сумкой за спиной. На плече его висели, как дрова, две связки маленьких сапёрных лопаток. Боец был в ватных штанах и в фуфайке. На ногах сапоги. Нашивки на воротничке гимнастёрки подсказывали, что боец служит в танковых войсках.

Вокзал был набит беженцами, ранеными. Они сидели, лежали, выходили из вокзала и возвращались. Выглядывая себе местечко, боец уверенно пробирался между людьми. Даже говорил:

– Эй, прибери свои ноги, дай пройти служивому!

Но можно было заметить, что он то и дело бросал по сторонам осторожные взгляды. Чего-то он опасался. Наконец он примостился на полу у стены между двумя ранеными, положив вязанки лопаток перед собой. Достал из мешка кусок хлеба, луковицу и стал есть, запивая кипятком из фляжки.

Прошёл патруль. Боец смелым взглядом проводил патрульных. Но едва они вышли из вокзала, он вздохнул с облегчением. Разом обмяк весь и даже утёр пот со лба. Это был Василий Якин, разведчик 174-й бригады 17-го танкового корпуса. Настроение у него было ужаснейшее. Потому что в этот день он вдруг почувствовал себя дезертиром. Нет, он не считал себя дезертиром. Но все военные коменданты и патрули имели полное основание считать Василия Якина таковым.

Произошло с ним следующее. Когда сержант Никитин пополз по склону от ветряка к деревне, Якин, затаив дыхание, следил за ним. Едва Никитин встал во весь рост и пошагал, Василий даже глаза закрыл. Ждал: вот-вот грянет в деревне или на дороге выстрел. Когда же он открыл глаза, сержанта уже не было. Потом Якин видел, как сержант перебежал улицу, скрылся в конопле. Хотя Якину было только девятнадцать лет, но сознание подсказало ему, что подобные манёвры дважды повторить нельзя. Если вздумает поступить так же, как сержант Никитин, его убьют. А если ранят, то возьмут в плен, что ещё хуже. Да и зачем так же поступать? Сержант проскочил, донесение в бригаду будет доставлено. И Якин решил обойти вражеский обоз, как советовал ему Никитин.