Сообщив мне об этом, дедушка наконец-то перешёл к судьбе Василия Якина.

Хотя бригады изменили свои номера, но корпус остался под прежним номером. И это спасло несчастного Василия. Ведь на войне дисциплина прежде всего нужна. А если самовольно будешь поступать, то наживёшь себе очень много бед. Или погибнешь ни за что ни про что.

Однако 17-й корпус был в подчинении 6-й армии. Понятно, ничего этого Якин не знал.

В Саратове на вокзале он проболтался двое суток. И ничего не узнал о своём корпусе. На вокзале он примелькался со своими вязанками сапёрных лопаток. А мороз всё крепчал и крепчал, и Якин из вокзала уж почти не выходил. Он был в сапогах. Побродит вокруг вокзала, прислушиваясь к разговорам, замерзнет – и обратно в вокзал: спешил согреться.

В ту пору враги засылали в наши тылы шпионов и диверсантов. Наши контрразведчики вылавливали их. Одевались контрразведчики в разную одежду.

И вот вечером 17-го ноября сидел Якин на своих лопатках между скамейками поближе к топившейся печке. Горевал и не знал, что ему делать. Он уже чувствовал себя дезертиром. На самом деле: приведут его в отдел контрразведки, чем он докажет, что сбежал из команды, желая воевать в своём корпусе? Ничем не докажешь. И его могли посчитать за настоящего дезертира. От таких мыслей голова шла кругом у несчастного Якина.