— Поймают и прикончат.

По коже бежала нервная дрожь, пока Нат наблюдал за всадниками. Хотя расстояние было слишком большим, чтобы различить, во что они одеты и что у них в руках, юноша нисколько не сомневался, что каждый из воинов хорошо вооружен.

— Возможно, они направляются через Великий водораздел на равнины, — высказал предположение старший траппер, — чтобы поохотиться на бизонов или совершить налет на шайенов или арапахо.

— Они могут выбрать тот же путь, что и мы?

— Весьма вероятно.

— И увидят наши следы на снегу.

— Ну и что? К тому времени как юты доберутся сюда, мы будем уже далеко, и они не захотят тащиться за нами так долго, — успокоил его спутник.

— Почему бы и нет? — поинтересовался Нат.

— Потому что они не дураки. Юты узнают, что мы — белые, потому что лошадь, которую ты купил в Нью-Йорке, подкована. Поразмыслив, они придут к выводу, что мы направляемся к Медвежьему озеру на встречу трапперов.

— Юты знают об этой встрече?

Шекспир ухмыльнулся:

— Каждое племя в этих краях знает о традиционном сборе всех охотников и торговцев мехом. Многие из них присылают своих представителей для торговли, продажи женщин и тому подобного.

— А юты не последуют туда за нами?

— Нет. Во-первых, они рискуют тем, что их пристрелят, как только увидят, во-вторых, им пришлось бы ехать вдоль Грин-Ривер, но ни один юта в здравом уме не захочет туда отправиться.

— Почему же?

— Потому что это владения черноногих.

Нат задумался — он уже когда-то слышал и об этом племени.

— Дядя Зик говорил мне, что черноногие — племя, которого я должен особенно опасаться.

— И он был прав, как всегда. Чертовы черноногие — самое воинственное племя к западу от Миссисипи. Они ненавидят всех, и даже сами индейцы считают, что черноногие помешаны на войне, а это о многом говорит, потому что все племена не прочь пострелять, за исключением разве что шайенов и арапахо. Индейцы просто не могут жить в мире друг с другом, но черноногих все боятся намного больше остальных, — объяснил Шекспир.