— А сколько их у тебя?

— Тридцать два.

«Ничего себе!» — поразился Нат. Он снял скальп с кайова в порыве ярости, охватившей его из-за смерти дяди. Если бы не это, он вряд ли был бы способен совершить такое.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снять еще хоть один скальп, — заметил он.

— Сможешь.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?

— Снова Шекспир?

— Да, в некотором роде.

— Почему он тебе так нравится? Я пытался прочесть кое-что из его произведений, но не смог понять и половины.

— Старик Уильям был одним из мудрейших сынов человечества. Я познакомился с его творчеством лет тридцать назад, читаю до сих пор и постоянно цитирую. Потому меня и прозвали Шекспиром.

Нат глянул на тюк, привязанный к седлу лошади Шекспира, где тот хранил книги, и вспомнил о своей страсти к произведениям Фенимора Купера.

— А как твое настоящее имя?

Старый охотник от неожиданности даже остановился и обернулся:

— Позволь мне дать тебе совет, Нат. Ты племянник моего лучшего друга, и я решил научить тебя как выживать здесь. Так вот единственное, чего ты никогда не должен делать, — это лезть в дела другого человека. Если он захочет рассказать о себе, своем прошлом или о чем-то еще, расскажет. Так что не суй свой нос в то, что тебя не касается, иначе кто-нибудь его отрежет.

— Я просто хотел узнать твое настоящее имя, — попытался оправдаться Нат.

— Если я решу, что могу тебе доверять, я скажу, как меня зовут, — ответил траппер.

Натаниэль, смутившись, задумался над словами спутника. Какие у Шекспира могли быть причины, чтобы скрывать свое имя? Может, он стеснялся его неблагозвучия? А может, Шекспира разыскивают власти? В любом случае, у старого траппера есть какая-то тайна, о которой он никому не хочет рассказывать.