— Теперь никогда не увидит ни коров, купленных на этот песок, ни пастбища, где они могли бы пастись, — проговорил Проныра.

— Никогда, — подтвердил Рейнджер. — Два раза он имел почти столько, сколько надо. А когда потребовал, чтобы Чучело Миллер отдал ему половину песка, намытого в первый год, я не думал, что Миллер поступит по справедливости. Но Чучело сыграл честно. Он передал мне песок, чтобы я отвез его Харнессу. А док умер, когда у него наконец появился шанс отправиться на юг, а не на небеса… Один Господь знает, почему все так получилось. Док всегда упускал свой шанс. И никогда не мог сказать «нет» человеку, просившему его о Поддержке, каким бы бродягой тот ни был. Думаю, у этих денег была бы такая же участь. Просто не могу себе представить, на что бы еще док их потратил.

— Вероятно, ты прав, — поддержал его один из мужчин.

— Ладно, я принял решение, — объявил Билл. — Оставлю этот мешок в Серкл-Сити. Пусть песок попадет к тем, кому он больше всего нужен.

— И кому же доверишь такое дело?

— Не знаю. Проныре здесь все известны, пусть он назовет честного человека.

Глаза Проныры жадно сверкнули.

— Ну, не знаю, — протянул он. — Надо подумать. Я обо всем позабочусь, сынок!

Левша внимательно на него посмотрел и сделал глоток, прежде чем произнес:

— Проныра, ты тверд как скала. Под небесами не найдется человека, способного тебя испугать. Не сомневаюсь. Но как я могу доверить тебе мешок, если ты уже собрался запустить в него свои жадные руки?

Оскорбление не заставило хозяина салуна ни вспыхнуть, ни побледнеть. Джо просто улыбнулся.

— Я боюсь Менневаля, — сообщил он.

— Что? Его? — воскликнул Рейнджер. — Да, полагаю, ты боишься Менневаля. Полагаю, тут все его боятся. А если Менневаль заявится в Серкл-Сити и проверит, что ты сделал с деньгами?