Он сидел, согнув ногу треугольником на колене другой, придерживая верхнее колено прекрасными матовыми руками и рассматривая меня с легким сопением. Второй был старше, плотен, брит и в очках. - Волны и эскадрильи! - громко сказал первый из них, не изменяя выражения лица и воззрясь на меня, рокочущим басом. - Бури и шквалы, брасы и контрабасы, тучи и циклоны; цейлоны, абордаж, бриз, муссон, Смит и Вессон! Дама рассмеялась. Улыбнулись все остальные, только Дюрок остался, - с несколько мрачным лицом, - безучастным к этой шутке и, видя, что я вспыхнул, перешел ко мне, сев между мною и Ганувером. - Что ж, - сказал он, кладя мне на плечо руку, - Санди служит своему призванию, как может. Мы еще поплывем, а? - Далеко поплывем, - сказал я, обрадованный, что у меня есть защитник. Все снова стали смеяться, затем между ними произошел разговор, в котором я ничего не понял, но чувствовал, что говорят обо мне, - легонько подсмеиваясь или серьезно - я не разобрал. Лишь некоторые слова, вроде "приятное исключение", "колоритная фигура", "стиль", запомнились мне в таком странном искажении смысла, что я отнес их к подробностям моего путешествия с Дюроком и Эстампом. Эстамп обратился ко мне, сказав: - А помнишь, как ты меня напоил? - Разве вы напились? - Ну как же, я упал и здорово стукнулся головой о скамейку. Признавайся, - "огненная вода", "клянусь Лукрецией!", вскричал он, - честное слово, он поклялся Лукрецией! К тому же, он "все знает" - честное слово! Этот предательский намек вывел меня из глупого оцепенения, в котором я находился; я подметил каверзную улыбку Попа, поняв, что это он рассказал о моей руке, и меня передернуло. Следует упомянуть, что к этому моменту я был чрезмерно возбужден резкой переменой обстановки и обстоятельств, неизвестностью, что за люди вокруг и что будет со мной дальше, а также наивной, но твердой уверенностью, что мне предстоит сделать нечто особое именно в стенах этого дома, иначе я не восседал бы в таком блестящем обществе. Если мне не говорят, что от меня требуется, - тем хуже для них: опаздывая, они, быть может, рискуют.