Я различал голоса Патрика и Моольса, двух рыжих свирепых чучел. Моольс сказал: - Он нашел клад. - Нет, - возразил Патрик. - Он жил в комнате, где был потайной ящик; в ящике оказалось письмо, и он из письма узнал, где алмазная шахта. - А я слышал, - заговорил ленивый, укравший у меня складной нож Каррель-Гусиная шея, - что он каждый день выигрывал в карты по миллиону! - А я думаю, что продал он душу дьяволу, - заявил Болинас, повар, - иначе так сразу не построишь дворцов. - Не спросить ли у "Головы с дыркой"? - осведомился Патрик (это было прозвище, которое они дали мне), - у Санди Пруэля, который все знает? Гнусный - о, какой гнусный! - смех был ответом Патрику. Я перестал слушать. Я снова лег, прикрывшись рваной курткой, и стал курить табак, собранный из окурков в гавани. Он производил крепкое действие - в горле как будто поворачивалась пила. Я согревал свой озябший нос, пуская дым через ноздри. Мне следовало быть на палубе: второй матрос "Эспаньолы" ушел к любовнице, а шкипер и его брат сидели в трактире, - но было холодно и мерзко вверху. Наш кубрик был простой дощатой норой с двумя настилами из голых досок и сельдяной бочкойстолом. Я размышлял о красивых комнатах, где тепло, нет блох. Затем я обдумал только что слышанный разговор. Он встревожил меня, - как будете встревожены вы, если вам скажут, что в соседнем саду опустилась жар-птица или расцвел розами старый пень. Не зная, о ком они говорили, я представил человека в синих очках, с бледным, ехидным ртом и большими ушами, сходящего с крутой вершины по сундукам, окованным золотыми скрепами. "Почему ему так повезло, - думал я, - почему?.." Здесь, держа руку в кармане, я нащупал бумажку и, рассмотрев ее, увидел, что эта бумажка представляет точный счет моего отношения к шкиперу, - с 17 октября, когда я поступил на "Эпаньолу" - по 17 ноября, то есть по вчерашний день.