- Ишь, ледяной водой моют, - заметил Кишкин тоном опытного приискового человека. - Что бы казарму поставить да тепленькой водицей промывку сделать, а то пески теперь смерзлись...
- Ничего ты не понимаешь! - оборвал его Зыков. - Первое дело, пески на второй сажени берут, а там земля талая; а второе дело - по Фотьянке пески не мясниковатые, а разрушистые... На него плесни водой - он и рассыпался, как крупа. И пески здесь крупные, чуть их сполосни... Ничего ты не понимаешь, Шишка!..
- Да ведь я к слову сказал, а ты сейчас на стену полез.
- А не болтай глупостев, особливо чего не знаешь. Ну, зачем пришел-то? Говори, а то мне некогда с тобой балясы точить...
- Есть дельце, Родион Потапыч. Слышал, поди, как толковали про казенную Кедровскую дачу?
- Ну?
- Вырешили ее вконец... Первого мая срок: всем она будет открыта. Кто хочет, тот и работает. Конечно, нужно заявки сделать и протчее. Я сам был в горном правлении и читал бумагу.
В первое мгновение Зыков не поверил и только посмотрел удивленными глазами на Кишкина, не врет ли старая конторская крыса, но тот говорил с такой уверенностью, что сомнений не могло быть. Эта весть поразила старика, и он смущенно пробормотал:
- Как же это так... гм... А Балчуговские промысла при чем останутся?
- Балчуговские сами по себе: ведь у них площадь в пятьдесят квадратных верст. На сто лет хватит... Жирно будет, ежели бы им еще и Кедровскую дачу захватить: там четыреста тысяч десятин... А какие места: по Суходойке-реке, по Ипатихе, по Малиновке - везде золото. Все россыпи от Каленой горы пошли, значит, в ней жилы объявляются... Там еще казенные разведки были под Маяковой сланью, на Филькиной гари, на Колпаковом поле, у Кедрового ключика. Одним словом, Палестина необъятная...