- Видать, наголодались. Долго ищете, что ли? - спросил лесник.

Николай переглянулся с Мусей. Хотя внешность лесника с первого взгляда мало располагала, надо было, по-видимому, действовать начистоту. Окажись лесник предателем, вряд ли смог бы он вызвать в сторожку полицию. Да и хозяйки, такие обе разные и такие похожие друг на друга, очень располагали к себе тихой деликатностью.

- Он, - Николай кивнул в сторону Толи, - он правду сказал. Мы партизаны. Нам нужно перейти фронт.

Партизан произнес все это, глядя старику прямо в глаза. Так всегда поступал Рудаков, желая узнать, что творится на душе у человека.

Морщины хозяина разбежались, на губах мелькнула горькая усмешка:

- "Перейти фронт"... А до фронта-то сколько идти, знаете?

- А вы знаете? - спросила Муся. Уловив тоскливую ноту в голосе лесника, она вся похолодела от страшного предчувствия. - Неужели Москва?..

Старик вздохнул:

- Фашисты вон в листках своих пишут: не только Москва, а будто и Ленинград взят. Наши будто бы к Уралу отходят. Старостам на сходках велено было об этом пароду объявлять... Листки для партизан по дорогам расклеивают: выходите с повинной, карта ваша бита.

- Врут, подлецы! - вскрикнул Николай и вскочил с такой стремительностью, что стол приподнялся и все, что было на нем: ложки, кружки, - покачнулось, а миска упала на пол и разбилась.

Разбуженный шумом, Толя схватился за оружие.

- Кто? Где? - тревожно спрашивал он, осматриваясь спросонья.

- И я так полагаю - врут, так что посуду-то громить вроде незачем, спокойно ответил лесник. Все бесчисленные морщинки опять пучками сбежались к его глазам, и глаза точно сразу помолодели, по-доброму улыбнулись. Собирая с полу черепки, лесник продолжал: - И я так полагаю: не только они не взяли, а и не взять им ни в жизнь Москвы, хоть всю свою гитлерию переведи на мясо... Ходит по лесу слушок, будто город Калинин взял он, будто и еще к Москве приблизился, а тут ему: "Стой, полно, шабаш!" И к Ленинграду, говорят, будто подошел, и тут ему опять: "Нет тебе дальше ходу!" Будто там он, фашист-то, теперь кровью и исходит в затяжных боях.