— Смотрите-ка! Откуда вы взялись и кто вы такой?

— Я писатель.

— Писатель? Что это значит?

— Это значит, что я пишу книги.

— Пишете книги? — изумленно повторил он, отступая от меня на шаг. На его лице появилось выражение не то подозрительности, не то жалости. — Как у вас со здоровьем, сэр?

И он покрутил указательным пальцем у своего виска, жест понятный во всем мире.

— Я никогда не жаловался на здоровье, — спокойно ответил я, даже не собираясь обижаться.

— Не жаловались? Может быть, лучше все-таки показаться доктору? Мне это непонятно, черт возьми! Я стреляю в бизона, потому что хочу есть. А для чего вы пишете книги?

— Чтобы люди их читали.

— Сэр, вы можете обижаться на старого бродягу, но вы занимаетесь совершенной глупостью. Это же надо было такое придумать! Писать книги, чтобы другие их читали! Возьмите, к примеру, меня: я охотник, но дичь свою никому не отдаю. Пусть тот, что хочет читать книги, сам их и пишет! Так что же вы делаете здесь? Зачем пожаловали в прерию? Вы что, и здесь собираетесь писать книги?

— Сначала я путешествую, встречаюсь с разными людьми, а потом возвращаюсь домой и в книге рассказываю о том, что со мной приключилось, что довелось увидеть, с кем свела меня судьба. Тысячи людей читают мои книги, и им совсем не обязательно отправляться в прерию, чтобы узнать, какова здесь жизнь.

— Вы и обо мне напишете?

— Ну конечно, — ответил я в надежде, что это расположит вестмена ко мне.

Но я просчитался. Незнакомец пристально посмотрел на меня, сжал в руке рукоятку ножа и подошел ко мне вплотную. Он встряхнул меня за плечо и с явной угрозой произнес:

— Вон там стоит ваша лошадь, сэр. Сделайте милость, садитесь в седло и немедленно убирайтесь вон, если не хотите, чтобы десять дюймов холодной стали пощекотали вам ребра. Я не желаю видеть вас в прерии, где я хозяин. Я не потерплю присутствия человека, при котором слова сказать нельзя, шагу нельзя ступить, чтобы потом весь мир об этом не узнал. Я не хочу, чтобы вы меня ославили. Прочь!