— Считай, что ты выпил за свой упокой, северянин.

Ривердейл попытался было вырваться, но боль в заломленных руках заставила его успокоиться. Пока бандиты вели его к своему столу, в салуне висела плотная тишина. Многочисленные посетители молчаливо наблюдали за происходящим. Ни один из них не отважился даже пикнуть, не то чтобы вмешаться, хотя многие и знали бывшего шерифа.

Ривердейла подвели к Фисту и грубо опустили на колени. Смуглое лицо главаря бандитов исказилось недоброй ухмылкой.

— Твое имя, северянин?

— Майлс Ривердейл.

— Не тот ли Ривердейл, что был здесь шерифом? — с некоторым любопытством протянул бандит.

— Он самый.

Хм-м, это интересно. Будет вдвойне приятней получить от тебя извинения, — ухмылка сменилась жестким выражением со злым мерцанием стальных глаз, — но прежде ты сотрешь пыль с моего сапога.

Когда носок бандитской обуви замаячил перед Майлсом, он с грустью подумал:

— Вот и конец моей тропы. Было бы позором подчиниться южанину.

— Тебе лучше сделать это, — рыкнул Фист, ткнув дулом револьвера в лоб Ривердейлу, — по счету десять я просверлю в твоей упрямой башке порядочную дыру. Раз, два, три…

В эти страшные мгновения Майлсу почему-то захотелось спеть песню иллинойского полка «как песню смерти умирающего кайова» — мелькнуло в его мозгу.

— …Семь, восемь, девять… — кончал свой отсчет Фист, положив палец на курок.

— Мистер Фист! — громко прозвучал женский мелодичный голос с мексиканским акцентом. — Остановитесь!

— Сеньорита Кончита?! — отозвался бандит, отстраняя револьвер от головы Ривердейла. — Неужто и на сей раз, как с тем конокрадом-кайова, вы не дадите мне попользоваться моей игрушкой?

— Именно так, мистер Фист. Оставьте этого человека в живых. Он… он мне понадобится… Возьмите вот это в знак благодарности.

Ривердейл увидел протянутую женскую руку. В следующую секунду пальцы Фиста сжимали золотой браслет тончайшей работы. Вещица была великолепной, и бандит не скрывал своего восхищения.