Де Антон повернулся к помощнику и главному штурману Луису Торресу.

– Что ты думаешь обо всем этом, Луис? – поинтересовался он.

Торрес, высокий, гладко выбритый галисиец, неуверенно пожал плечами:

– Слишком мал для корабля, перевозящего золото. Скорее всего, это судно, груженное вином, и следует оно из Вальпараисо по тому же маршруту, что и мы.

– Ты не допускаешь, что это могут быть наши враги?

– Немыслимо. Ни один корабль врагов Испании не рискнет пройти предательским лабиринтом Магелланова пролива.

Немного успокоенный, де Антон согласно кивнул:

– Поскольку у нас нет оснований принимать его за англичанина или француза, подпустим его поближе и поприветствуем, – предложил он.

Торрес отдал приказ рулевому, наблюдавшему за движением судна с оружейной палубы, лечь на другой галс. “Консепсьон”, самый крупный и величественный корабль Тихоокеанской флотилии, послушно изменил курс и устремился на юго-запад. Девять больших парусов, наполненных свежим береговым бризом, легко несли его пятисотсемидесятитонный корпус со скоростью более пяти узлов.

Несмотря на изящные линии корпуса и богатые украшения палубных надстроек, корабль мог быть грозным оружием в руках бывалого капитана, готовым достойно встретить любого противника. Кроме того, обладая большой маневренностью и высокой крейсерской скоростью, он мог при особой необходимости легко ускользнуть от большинства судов пиратов и каперов, в изобилии бороздивших моря в те времена.

Неопытный глаз вполне принял бы “Консепсьон” за военный корабль, но от взгляда настоящего знатока морского дела трудно было утаить его истинное назначение рядового торгового судна. Правда, его пушечная палуба по-прежнему была способна вместить около пятидесяти мощных орудий. Но так как испанцы твердо уверовали, что Южные моря – это их вотчина, в пределах которой ни одно из торговых судов не может подвергнуться атаке иностранного рейнджера, “Консепсьон” для увеличения грузоподъемности была вооружена лишь двумя небольшими орудиями.