Он обращался к своему товарищу, апачу из клана мимбрено. Имя последнего означало Маленький Топорик. Слово «маленький» отлично соотносилось с мозгом индейца, но не с ростом этого поистине гигантского создания. Это был двоюродный правнук Мангаса Колорадаса, знаменитого убийцы белых, и он сильно напоминал прадядю своими шестью с половиной футами роста и крайне несимпатичным лицом. На этом сходство заканчивалось, потому что если Колорадо был известен как белоненавистник, то Хачита наоборот казался довольно добродушным малым. И вот непохожий на своего знаменитого жестокого прадядю племянничек покачал массивной головой и прогрохотал в ответ на вопрос приятеля:

— Айе, Беш, именно так. Ты высказал мои мысли вслух! Не знаю, что ты имел в виду, но все сказанное тобой — верно.

По-апачски «беш» означало нож. Это имечко Маккенну отнюдь не успокоило. Топорик с Ножом могли сделать на его надгробной плите четкую гравировку. Но Маккенна уже одиннадцать лет жил в этих краях и держал язык там, где ему положено было находиться во время встреч с апачами. В то же самое время он как можно шире раскрыл глаза и навострил уши. Но отклика не последовало. Пока что он слышал лишь мрачные предсказания погоды для белых дураков-одиночек, слоняющихся по пустыне Спаленного Рога.

Лагуна Кахилл — мексиканец, с долей ирландской крови, который с большим юмором предлагал обсудить возможные способы убийства белого золотоискателя, — не сдавался, предлагая разумные доводы в пользу своих умозаключений.

Чистокровный мексиканец Венустиано Санчес, бывший сержант федеральной армии, человек, видевший все ясным солдатским оком, был напуган любыми предложениями уничтожить ключ к каньону Погибшего Эдамса. Он возмущался, кипятился, задыхаясь от бестолковости своих товарищей. Самим уничтожать деньги? Убивать богатство? Эй, Чиуауа!!! Совсем спятили!

— Матерь божья! — рявкнул он, обращаясь к Пелону. — Что это еще за идиотские разговоры об убийстве? Вы все что, с ума посходили? Да очнись же, Пелон! С тобой говорю я, Венустиано Санчес! Речь идет о сокровищах каньона Дель Оро: сто тысяч американских долларов дожидаются нас там.