Своим воспитанием Пелон Лопес также был прямой противоположностью Глену Маккенне. Он не имел ни религиозного, ни светского образования.

Неграмотный, бесчувственный, он производил впечатление полнейшего невежества, казалось, он постоянно стремится к уровню ниже отпущенного природой.

И всё же в натуре скандально известного бродяги оставался некий особенный намёк на лучшие стороны, некая слабая искра здравого ума и душевного здоровья, которая совершенно опровергалась его жизненным путём. И именно это скудное мерцание возможной чести Маккенна надеялся нащупать.

— Ну что, — промолвил он, вежливо улыбаясь, — мы разглядывали друг друга слишком долго для того, чтобы это показалось приличным, а, Пелон? Скажем так: никто из нас особенно не изменился и оба мы всё те же, что и раньше. Таким образом, мы вернулись к моему первоначальному вопросу: отчего ты не застрелил меня? И отчего не сделал этого сейчас? Мадре! Честное слово, ты и вправду изменился!

— Ни за что! — ответил тот. — Придёт время, и я тебя обслужу. Можешь быть уверен. И пока что — дело в этом старике-апаче, чьё тело валяется вон там.

При упоминании об Энхе улыбка Маккенны увяла. Внезапно он понял, что появление Пелона в Яки-Спрингс не было случайностью. Его взгляд стал напряжённым.

— Что это значит? — спросил он.

Бандит пристально посмотрел на него.

— Ты знаешь, что это значит, — сказал он. — Мы здесь оказались по той же причине, что и ты, — выслеживали этого чёртова скелета, старика индейца. Не гневи меня. Ты знаешь, что его семья владела тайной Сно-Та-Хэй.

Маккенна кивнул, неопределённо пожав плечами.

— Что до этого, какая семья в этой проклятой земле её не знает? Моя, твоя, семья твоих знакомых — все мы владеем этим секретом. Тайну Сно-Та-Хэй можно купить задёшево в каждой забегаловке Соноры и в любом из салунов Аризоны.