О'Доннелл, выругавшись, попытался потянуть его вниз, однако он продолжал стоять, поднимая ружье, в развевающейся на ветру одежде, словно демон гор.

– Чья же это работа? – воскликнул он. – Это не...

Пуля оборвала его на полуслове. Не сгибая ног, он упал на спину и замер.

– Что он хотел сказать? – вслух пробормотал О'Доннел. – Это была шальная пуля или его кто-то заметил?

Он не мог с уверенностью сказать, была ли эта пуля выпущена из-за валунов или из башни. Как и в любой стычке в горах, крики и стрельба сливались в единый гул, и их повторяло горное эхо. Одно было ясно: скоро для тех, кто прячется в ущелье, наступит конец, ловушка захлопнется. Они там были укрыты от пуль, но расстояние между ними и нападавшими сокращалось, и недалек был тот миг, когда могла начаться рукопашная схватка.

О'Доннелл вернулся к своему отряду, состоявшему из вольных туркменов, и быстро заговорил:

– Дост-шах убит, но он привел нас к границе территории Ахмед-шаха. В башне куру-ки, а те, кто напал на них, отрезали путь к башне какому-то их вождю – может быть, самому Ахмед-шаху – и заперли его в ущелье. Я понял это по тому грохоту, который они подняли. Едва ли они старались бы так, чтобы убить нескольких простых воинов. Если мы придем к нему на помощь и сможем его спасти, то мы заручимся его дружбой, и нам легче будет выполнить нашу задачу, Аллах помогает смелым!

Мне показалось, что нападающих не больше сотни; конечно, это вдвое больше нашего отряда, но обстоятельства складываются в нашу пользу. Во-первых, наше преимущество будет в неожиданности, во-вторых, люди в ущелье, конечно, выйдут оттуда, если мы нападем на их врагов. Сейчас куруки заперты в ущелье. Выйти они не могут, они только отстреливаются.

– Мы ждем приказаний, – ответили туркмены.

Туркмены вообще-то недолюбливали курдов, но всем всадникам было известно, что Али эль-Гази – почетный гость их повелителя.

– Десять человек пусть останутся с лошадьми! – распорядился он. – Остальные за мной!