Тонкие черты его смуглого лица просветлели при виде почетного гостя, однако О'Доннелл никогда не забывал о том, что из-под маски радушного правителя всегда может показаться дикий степной волк, что Оркан на самом деле повелитель варваров.
– Добро пожаловать, друзья мои, – сказал туркмен, радушным жестом приглашая их в свои покои. – Только подумайте, что я услышал! В трех днях пути отсюда к юго-западу в долине Курука лежат деревни Ахмед-шаха. Четыре дня назад его люди нашли в горах умирающего человека. На нем была одежда афганца, но в предсмертный час он выдал себя. Он оказался англичанином. Когда он умер, его обыскали и нашли при нем бумаги, которые ни одна собака не могла прочитать.
Перед смертью он говорил, что побывал в Бухаре. Мне кажется, что этот феринги был английским шпионом и возвращался в Индию с бумагами, которые были бы ценными для индийского правительства. Я хочу заполучить эти бумаги. Может быть, британцы неплохо заплатят за них. Однако мне не хотелось бы самому отправляться в дорогу, и кроме того, я не хочу отправлять слишком большой отряд.
Если вдруг в мое отсутствие найдутся сокровища, тогда мои собственные люди могут не впустить меня обратно.
– В этом деле дипломатия уместнее, чем сила, – флегматично заметил Сулейман-паша. – Али эль-Гази столь же остер умом, сколь бесстрашен. Пусть он возьмет с собой отряд в пятьдесят человек и отправится в путь.
– Сможешь ли ты сделать это, брат? – взволнованно спросил Оркан.
Взгляд Сулеймана ожег О'Доннелла. Если он хотел избежать пытки огнем и мечом, то должен был произнести единственно возможный ответ.