Убаюканные мягким урчанием мотора, они молча плыли вперед и разглядывали свисающие над водой ветви деревьев. Внезапно Сэм прильнул к правому борту, явно что-то заметив.

— Реми, давай помедленнее.

Она сбросила скорость.

— Что там?

Сэм выхватил из рюкзака бинокль и поднес к глазам. В пятидесяти ярдах от них, на берегу, в листве виднелся просвет — еще одна тихая заводь, ничем не отличающаяся от десятка других, что попадались им на пути. Вход был частично перегорожен завалом из принесенных ураганом веток.

— Что-то увидел? — спросила Реми.

— Точно не знаю, — пробормотал Сэм. — По-моему, там, за листвой, что-то есть… Я заметил изгиб — слишком плавный, явно искусственного происхождения. Можно подплыть поближе?

Она повернула руль и направила лодку к устью бухты.

— Сэм, у тебя глюки? Ты сегодня достаточно воды выпил?

Он кивнул, не отрывая взгляда от устья.

— Более чем.

Нос лодки с мягким треском уткнулся в завал. Бухточка оказалась шире, чем выглядела издалека: от берега до берега около пятидесяти футов. Сэм пришвартовался, заведя нос моторки за сук покрупнее, свесил ноги с края и перекатился в воду.

— Сэм, ты что делаешь?

— Я сейчас. Жди здесь.

— Вот наглый…

Больше ничего сказать Реми не успела: Сэм набрал воздуха, нырнул и исчез под водой. Через двадцать секунд с другой стороны завала послышались всплеск и фырканье.

Она окликнула:

— Сэм, ты…

— Все в порядке. Через минуту буду.

Одна минута превратилась в две, затем в три. Наконец Сэм позвал сквозь завесу листвы:

— Ныряй ко мне, Реми!