На заднем сиденье расположился мальчик лет тринадцати, в шортах и маечке с броским рисунком – лихой ковбой на фоне прерий. Рядом с ним была занята огромным игрушечным львом девочка лет шести. Она одета так же, как и мальчик.

«Какие неприятности привели этих иностранцев в прокуратуру? – тревожно мелькнуло у меня в голове.– Не дай бог, обокрали или еще что… Хлопот не оберешься».

В приемной меня ожидала женщина лет сорока. Вид – спортивно-походный. Белые джинсы, шелковистая с переливающимися узорами блузка, сабо. На женщине было несколько нитей бус, браслеты, кольца. Длинные прямые волосы платинового отлива обрамляли ее красивое холеное лицо и свободно ложились на плечи. В руках – изящная дамская сумка, будто из змеиной кожи.

На фигуру ее можно было смотреть и смотреть – изящная, стройная.

«Умеют же их женщины следить за собой»,– подумал я.

И на мгновение растерялся: как обращаться, как вести себя? Дипломатическому этикету обучаться не пришлось.

Я открыл дверь своего кабинета и сказал:

– Прошу, пожалуйста…

Она прошла вперед очень уверенно и непринужденно устроилась на предложенном стуле.

– Давайте представимся,– начал я.– Захар Петрович Измайлов, прокурор города.

– Нинель Савельевна Топоркова,– сказала она.– Мы своим ходом прямо из-за рубежа. Мой муж – работник торгпредства.– Она назвала одну из скандинавских стран.– Даже в Москву не заезжали. Намерзлись там, на Севере, хочется, чтобы дети больше попользовались солнцем…

– Это ваши? – показал я в окно, из которого была видна стоянка перед прокуратурой.

– Мои,– с гордостью произнесла Нинель Савельевна.– И муж…

– В чем суть вашего дела? – спросил я.

– Какие пошли черствые люди! Вы даже представить себе не можете! – решив, наверное, поначалу излить свои чувства, выпалила посетительница.– Эгоистичные, неблагодарные… Только бы себе было хорошо, а на других плевать!… Нет, я этого так не оставлю! Ни за что! Может, раньше и согласилась бы, но теперь… Это дело принципа! Да, да, принципа!…