Чего папаша Менгам совершенно не выносил, так это намеков на то, что на дне океана можно найти кое-что получше остова старых погибших кораблей. Достаточно было ему услышать хотя бы какую-нибудь шутку на эту тему, как он тотчас же свирепел и, заложив руки в карманы, покачивался на каблуках, кидая отрывистые вопросы:

— Золото? В океане? На дне? Сокровища? Может быть, клады?.. Тьфу! Идиоты!

И тотчас же уходил.

Но, однако, не только весь экипаж «Бешеного», но и все население Уэссана, где опять стоял «Бешеный», отлично знало, что папаша Менгам разыскивает именно золото и именно на дне океана. Правда, все островитяне и сами были объяты этой золотой лихорадкой и жаждой разбогатеть благодаря какому-нибудь кладу, который они мечтали найти на дне морском.

По всему острову ходила легенда, передающаяся из поколения в поколение, что какое-то судно, груженное золотом, затонуло именно в этих водах. Но, по указаниям одних, крушение произошло где-то вблизи острова Девы и Порсамской скалы, другие же, ссылаясь на какой-то документ, найденный якобы в морских архивах Бреста, утверждали, что судно затонуло у берегов Ламполя.

Но как те, так и другие были твердо убеждены в том, что Менгаму и его ближайшим помощникам отлично известно, где именно находится затонувшее судно и что ключ от золотого клада у них в руках.

За каждым шагом тревожно и напряженно следили десятки глаз, и десятки уст шептали им вслед: «Искатели золота! Искатели золота!.. «