Минут через пять по дороге послышались шаги и мимо прошел человек. Когда он скрылся из вида, я опять услышал голос Корсена:

— Этого молодчика нужно остерегаться.

Я, услышав это, обрадовался. В прошедшем мимо человеке я узнал ненавистного мне Луарна.

Прошло недели две. «Бешеный» все еще стоял в Уэссане, делая только время от времени небольшие вылазки. Я часто уходил на целые дни вглубь острова, ловил рыбу, охотился и возвращался на судно под вечер.

Однажды, проходя мимо кабачка «Олений Рог», я остановился послушать пение. Нестройные, охрипшие голоса тянули «матросскую».

Я машинально полушепотом повторял слова:

Из Порт-Саида, из Ориноко,

Из самых дальних, самых знойных стран,

Под вой сирен плывем мы одиноко

Через бурлящий океан.

Бродяги мы, бездомные, как ветер,

Сегодня здесь, а завтра далеко…

Наш день угрюм, но радостен наш вечер,

И на душе привольно и легко.

Эй, стаканчик виски

Пусть согреет кровь… Нам, матросам, близки

Виски и любовь!

Шумная толпа в кабачке подхватила припев:

— Эй, стаканчик виски…

Но внезапно песнь оборвалась. Какой-то человек подбежал к дверям кабачка, распахнул их настежь и крикнул:

— Менгам и его бандиты угнали мой ботик.

Мгновенно все, кто были в кабачке, высыпали на улицу. Человек, яростно жестикулируя, рассказывал:

— Я рыбак из Кергаду. Часа два назад к моему ботику подошел Менгам и с ним еще трое… Осмотрев бот, схватили весла, прыгнули и, не говоря худого слова, ушли в море. Я кричал, надрывался… Они и ухом не вели. Угнать у бедного рыбака его ботик ни за что ни про что. Ну где это слыхано?!