— Да. — Смит издал звук, напоминающий хрюканье. — Последнее время он сам не свой. В следующем же порту я распоряжусь, чтоб на борт поднялся человек и отрегулировал его.

Но Моралесу это уже было неинтересно. Перед кораблем лежал залив, окруженный огнями города, и лоцман, глядя на открывшуюся его взору картину, выкинул из головы всю эту мистическую ерунду. Он официально запросил порт по судовому радио и проинформировал его о выбранном курсе, затем дождался ответных рекомендаций.

Моралес указал Смиту возможное место, чтобы пристать, и приказал сбавить скорость на самый малый вперед. Затем приказал стоп машинам. «Орегон» медленно закачался на волнах между канадским грузовым судном и ливийским нефтяным танкером.

— Можете бросать якорь, — обратился он к Смиту, который, выразив свое согласие кивком, придвинул к себе громкоговоритель.

— Отдать якорь! — крикнул он команде. Спустя несколько мгновений вместо ответа до них долетел грохот якорной цепи о борт корабля, а затем сильный всплеск возвестил о том, что якорь благополучно оказался на морском дне. Разлетевшаяся пыль и ржавчина покрыли еще более толстым слоем грязи и без того давно не мытую палубу.

Моралес положил руку на вытертую от старости поверхность штурвала и обернулся к Смиту.

— Вы, конечно, оплатите услуги лоцмана по прибытии в порт.

— Зачем ждать? — фыркнул Смит. Он залез в карман сюртука и вытащил на свет свернутый в трубочку рулон американских стодолларовых чеков. Он отсчитал пятнадцать банкнот, немного помедлил, глядя на немое удивление, отразившееся на лице Моралеса, и произнес: — Не будем мелочиться, полагаю, стоит округлить до двух тысяч долларов.

Не тратя времени на лишние раздумья, Моралес взял протянутые деньги и спрятал их в свой бумажник.

— Вы очень щедры, капитан Смит. Я доложу береговым властям, что пошлина уплачена сполна.

Смит подписал требуемые бумаги и бросил взгляд на нависший над водой причал. Затем он приобнял Моралеса за плечи тяжелой ручищей.