Шесть человек — четверо мужчин и две женщины — аккуратно одетые в короткие штаны, цветастые рубашки и белые свободные блузы, были заняты около многочисленных приборов. Одна из женщин, глядя в монитор, тщательно сканировала каждый участок залива Сантьяго, а мужчина наблюдал, как шлюпка лоцмана сделала поворот и направилась прямиком в пролив. Никому не пришло в голову обернуться и поприветствовать толстого капитана. Никто даже не взглянул в его сторону. К нему обратился мужчина, одетый в зеленую рубашку для гольфа и шорты цвета хаки.

— С лоцманом все прошло по плану? — спросил Макс Хэнли, президент, управляющий всеми операционными системами, включая и двигатель корабля.

— Лоцман обратил внимание на неполадки со штурвалом.

Хэнли усмехнулся.

— Он ведь не предполагал, что держит не штурвал корабля, а просто колесо, похожее на штурвал. Однако нам придется кое-что уладить. Ты говорил с ним по-испански?

Смит улыбнулся.

— На самом лучшем американском английском. Зачем ему знать, что я говорю на его языке? Кроме того, у меня была возможность проследить, чтоб он не сыграл с нами никаких шуток по радио, общаясь с портовым начальством, пока мы вставали на якорь.

Смит откинул полу своего грязного пиджака и достал сильно поцарапанные часы. — Через полчаса стемнеет.

— Снаряжение для «Лунной заводи» готово.

— Как насчет сухопутной команды?

— Ждут приказаний.

— Мне нужно немного времени, чтобы избавиться от этой вонючей одежды, признаться, она мне порядком надоела, — сказал Кабрильо, направляясь к своей каюте по коридору, увешанному картинами современных художников.