— Как скоро он возвратится?

— Дня через три-четыре.

— Жаль.

— Сообщение, которое вы собираетесь нам сделать, настолько срочное?..

— В некотором смысле — да… — произнес мэтр Снаббин. — Что ж, ничего другого не остается, как ввести в курс дела вас, а вы, со своей стороны, оказали бы мне большую любезность, если передали бы господину Бену Реддлу то, что я обязан сейчас вам сообщить.

Нотариус надел очки, покопался в разбросанных по столу бумагах, извлек из конверта какое-то письмо и, прежде чем зачитать его, сказал:

— Господин Реддл и вы, господин Ским, являетесь племянниками мэтра Джосайаса Лакоста…

— Да. Наши с Беном Реддлом матушки были сестрами. Но после того, как они скончались семь или восемь лет назад, мы потеряли с дядюшкой всякую связь. Он уехал из Канады в Европу… Нас вынудили расстаться кое-какие финансовые проблемы. С тех пор он не дал о себе знать ни разу, и мы так и не знаем, что с ним…

— Так вот, — заявил мэтр Снаббин, — я только что получил извещение о его кончине, наступившей двадцать пятого февраля сего года.

Несмотря на то, что всякие сношения между господином Джосайасом Лак остом и его семейством прервались давно, новость произвела на Самми Скима сильнейшее впечатление. Отныне у него и его кузена не было ни одной родственной души на этом свете. Двоюродное родство, подкрепленное тесной дружбой, — единственное, что оставалось им на долю. На глаза Самми Скима навернулись слезы. Опустив голову, он сидел и думал о том, что из всей семьи уцелели только он да Бен Реддл. Конечно, они неоднократно пытались узнать что-либо о судьбе дядюшки, сожалея, что тот порвал с ними всякие связи. Возможно, они верили, что будущее еще подарит им встречу с Джосайасом Лакостом, но смерть разрушила последнюю надежду.

Покойный, к месту будет сказано, отличался не только своей необщительностью, но и склонностью к авантюрам. Его отъезд из Канады на поиски счастья относится к событиям двадцатилетней давности.