Менафт схватил столяра за руку.

– Скажи мне, знает ли великий господин Майа, что мы… – Камнерез не договорил до конца, о чем думал. Его подозрение показалось ему самому чудовищным.

Сейтахт сразу не понял его. Потом тихо рассмеялся и сказал словно про себя:

– Поа великий господин, а Майа еще выше. Но чем выше положение человека, тем сильнее жадность!

– Итак, ты не знаешь?

Столяр отрицательно покачал головой:

– Я уже сказал тебе, что Поа не разговаривал со мной сам. Его посредник пришел ко мне и очень осторожно повел речь об одном важном господине, который знает меня как прилежного мастера, изготовляющего отличные лари и барельефы, и доброго резчика иероглифов по дереву. Затем он заговорил о том, что, насколько помнит высокий господин, я помогал изготовлять четыре покрытых золотом погребальных ковчега в гробнице Тутанхамона. – Сейтахт замолчал на некоторое время, потом усмехнулся. Этот высокий господин велел мне сказать, будто он знает также, что я один из тех рабочих, которые собирали эти четыре позолоченных ковчега в погребальном покое царя.

Сейтахт опять замолчал, словно размышляя о чем-то, а потом неожиданно громким голосом выкрикнул:

– Трудно даже представить себе, какой хорошей памятью обладал тот писец. Ведь со времени смерти юного царя прошло уже одиннадцать лет!

– Ты думаешь, господин помнил о том, что и я работал тогда над саркофагом царя?

Столяр засмеялся и положил руку на плечо Менафта:

– В своем деле ты мастер, но размышляешь славно нильский бегемот. Действительно, Поа сразу сообразил, кто лучше всего сумеет украсть для него золото. Всему есть свои причины. И нам дали в помощники Эменефа, горшечника, не случайно. Позже он сделает для найденного золота красивые выпуклые кувшины с узкими горлышками. Никто не заподозрит, что в таких кувшинах хранится золото из царских погребений. Если даже они будут когда-либо стоять среди сотен им подобных в подвале дома Поа!