— Сапоги и тряпки с арканом возьми, а кошель с динарами золотыми я потерял, обронил по дороге, — бросил Герасим Добряк узел.

— А сабля где? — вздохнул Ермошка.

— Сабля мне понравилась, — улыбнулся Илья Коровин, кланяясь дувану.

— Не будешь вдругорядь бросать добро в степи, — заключил Хорунжий.

То, что нашел в степи, взял в одиночном бою, — на дуване не распределяется.

— Не горюй, Ермоша, — подбодрил юного друга подошедший кузнец Кузьма. — Завтреча мы с тобой вытянем у них все золото за булатные клинки.

— На воде вилами писано! — съязвил писарь Лисентий.

— У нас уже вылеживается дюжина сабель булатных, с рисунком гремучей змеи, — объявил Кузьма.

— Первую саблю мне — погрозил пальцем Меркульев.

— Вторая — моя... бросаю кошель золотых! — ястребино сверкнул черными глазами Хорунжий, кинул в небо купеческий подмышник с кругляшами.

— Ставлю дюжину баранов! — тупо произнес Рябой.

Кузнец поймал мошну Хорунжего, спрятал ее за поясом.

— Бери и мой, а то без булата останусь! — метнул Кузьме Герасим Добряк кожаный мешок, что вытащил из-за пояса рыжего ордынца.

— Не оставь меня без сабли. А лучше секретик булатный продайте. Завалю золотом, — мельтешил Лисентий Горшков.

Рослый Нечай отвязал конец аркана, что был приторочен к седлу Хорунжего. Он перебросил вервь через толстый сук дерева пыток, вздернул пленника на дыбу. Без пытки не можно обойтись. Человек утаит мысли. Иноземец под землей их спрячет.

— На огне поджарим... али кожу сдерем? — спросил Герасим Добряк.

— Ты, действительно, — Добряк! — улыбнулся кузнец Кузьма.

— А из тебя казака не выйдет! — ткнул кузнеца кулачищем Коровин.

— Сей грек выдавал себя за еврея, — сказал Хорунжий.

— Поджарим! — крикнул Матвей Москвин.

— Подпалим! — согласился миролюбиво Егорий-пушкарь.

— Зарумяним, как барана! — одобрил Меркульев.

— Туды его в бога-бухгая мать!