На сооружении, которое столь стремительно неслось к гибели, не было ни души; лишь белая кошка сидела на красной гонтовой крыше и отчаянно мяукала.

Тимар, поравнявшись с мельницей, резко раскрутил над головой канат с крюком на конце и метнул его в сторону мельничного колеса.

Стальной крюк впился в одну из лопастей, движимое водою колесо принялось постепенно наматывать на себя якорный канат и тем самым задало мельнице иное направление - периградскому острову; отлаженный механизм исправно выполнял работу, которая вела все сооружение к неминуемой гибели - к смертоносным скалам.

- Я же говорил: Тимар знает, что делает! - пробурчал Янош Фабула, а Евтим, не скрывая радости, воскликнул: "Молодец, сынок!" - и с такой силой сжал руку дочери, что та от испуга забыла даже про сурков.

- Гляди!

Тимея перевела взгляд на мельницу. Бинокля тут не требовалось, мельница и судно настолько приблизились друг к другу в узком судоходном русле, что между ними оставалось расстояние, дай бог, саженей в десять.

Впрочем, расстояние как раз достаточное для того, чтобы корабль без ущерба для себя смог разминуться с адской машиной.

Тимея не заметила ни опасности, ни счастливого избавления; она видела лишь всеми брошенную белую кошку.

А несчастная животина, увидев приближающееся судно и людей на нем, вскочила с места и с жалобным мяуканьем забегала по краю крыши, прикидывая расстояние от мельницы до судна: сможет ли она перепрыгнуть?

- Ох, бедная киска! - расстроилась Тимея, - Хоть бы нам подплыть поближе, чтобы она смогла сюда перепрыгнуть.

Однако от этой "удачи" судно спасли его святая покровительница и канат, который, все плотнее наматываясь на лопасти колеса, подтягивал мельницу к скалистому остову, подальше с пути корабля.