И это была правда. Охотник спал и видел винтовку Айгинто. В конце концов он сдался и принял подарок — так велик был соблазн.
Они долго сидели и вспоминали прошлое. Много лет назад хозяином побережья и всех пастбищ считался некий Чимнэ, грузный человек с шишковатым лицом и маленькими острыми глазками. Его яранга славилась богатством, а оленям в многочисленных стадах и счету не было. И Тэмгэн, и Айгинто, и десятки других пастухов батрачили у богатея, в лютую стужу ходили за его стадами. Чимнэ творил суд и расправу: за него был закон. Помогал ему американец Томас Марвел, ловкий торгаш, опутывавший долгами доверчивых охотников. Все это ушло в прошлое и никогда не вернется. Та жизнь исчезла, как страшный сон.
— Однако, теперь мы с тобой — власть,— сказал Айгинто и рассмеялся от удовольствия. Тэмгэн вторил ему. Да, теперь они — власть, простые охотники и оленеводы...
Сейчас Тэмгэн, сидя на своей нарте, гладил заскорузлыми руками холодный ствол винтовки, и ему уже чудился рев моржей на лежбище, мерещились черные когти их ластов на льду, налитые кровью глаза, складки толстой кожи, покрытой белесыми волосками. Знаменитая будет охота, удачливая охота!
Упряжка резко остановилась, и Тэмгэн от неожиданности чуть не вывалился в снег. Рультынэ легко соскочила с нарты и указала на странный ярко-желтый предмет, застрявший в сугробе:
— Смотри!
Рультынэ шел уже девятнадцатый год. Смуглое тонкое лицо ее всегда будто светилось изнутри, а в ласковых темных глазах то и дело вспыхивали озорные огоньки. Подвижная, проворная, она в два прыжка очутилась возле большого ярко-желтого сундука, склонилась над ним. Тэмгэн, не выпуская из рук винтовку, кряхтя, поплелся за внучкой.
Только вблизи охотник смог как следует рассмотреть находку. Вначале он решил, что сундук обит кожей, но, потрогав его руками, убедился, что это не так: стекло — не стекло, железо — не железо. Неподалеку валялись пять парашютов из белого шелка и серая коробка.