Она истратила восемнадцать и, вручая мужу покупку, предупредила, вся красная от злости:

- Это тебе самое меньшее на пять лет. Торжествующего Орейля встретили в канцелярии восторженно.

Вечером, когда он вернулся со службы, жена беспокойно глянула на зонтик и сказала:

- Не стягивай его резинкой - шелк протрется. И вообще будь поаккуратней: нового ты от меня не скоро дождешься.

Она взяла зонтик, отстегнула кнопку, расправила складки и обмерла: на самой середке виднелась крохотная круглая дырочка - след от горящей сигары.

- Это что такое? - выдавила она.

Муж, не поворачивая головы, спокойно осведомился:

- Что там еще? О чем ты?

Она с трудом - ее душил гнев - вымолвила:

- Ты.., ты прожег свой.., свой зонтик. Да ты.., да ты с ума сошел! Разорить нас хочешь?

Он почувствовал, что бледнеет, и обернулся.

- Что ты говоришь?

- Я говорю, что ты прожег свой зонтик. На, полюбуйся!

И, ринувшись к мужу, словно с намерением прибить его, она в бешенстве сунула ему под нос прожженное место.

Потеряв от такого несчастья голову, Орейль залепетал:

- Это... Это... Да что же это такое? Ничего не понимаю. Клянусь тебе, я к нему лишний раз не притронулся. Не понимаю, как это вышло.

Голос ее сорвался на крик:

- Ручаюсь, ты на службе выделывал с ним бог знает что: вертел, раскрывал, показывал. Он возражал:

- Я раскрыл его только однажды - хотел показать, какой он красивый. И это все, клянусь тебе!

Но она исступленно затопала ногами и закатила одну из тех семейных сцен, которые превращают домашний очаг в нечто более страшное для мирного человека, чем поле боя, где свищут пули.

Она зачинила дырочку лоскутком от старого зонтика другого цвета, и утром Орейль покорно поплелся в канцелярию с залатанной обновкой. Он спрятал зонтик в свой шкаф и весь день избегал думать о нем.