— Я понял тебя, Черная Змея! — зло процедил Роке и, оглянувшись на остальных, вплотную подступивших к дверям заведения, коротко буркнул: — Молчать, сучьи дети! И делать все, что вам велят, ясно?

Его партнеры по картам молча закивали, и лишь Мигель Каррера чуть приоткрыл рот, но, заметив, как рука Роке легла на рукоятку револьвера, быстро шлепнул себя по губам тыльной стороной ладони.

— Тогда по коням! — сухо скомандовал Роке.

Не прошло и четверти часа, как группа из шести всадников неспешной рысцой выехала на окраину Комалы. К этому времени тучи немного разошлись, и луна, показываясь в просветах, озаряла окрестности бледным призрачным светом. Она словно сопровождала ночных путников, то уставя на них свой щербатый серебряный лик, то вновь смущенно скрывая его за рваной облачной вуалью. Но всадникам, по-видимому, не было никакого дела до этих ночных красот; как только поселок остался за песчаным бугром, поросшим колючками и чертополохом, передовой пустил коня в карьер и, слегка откинувшись назад, начал быстро отрываться от остальных. Те, впрочем, не стали дожидаться особой команды; плети защелкали по конским крупам, и вскоре группа всадников почти слилась в вытянутое пятно с рваными краями, быстрой тенью летящее над плотно утоптанной дорогой. Ее широкая, избитая колесами и копытами лента то спускалась плавными изгибами в глинистые низины, вырытые ветрами и дождливыми паводками, то прорубалась резкими зигзагами между отвесными скалами, вторящими стуку конских копыт сухим раскатистым эхом.

Когда каменное ущелье вновь сменилось равниной, густо покрытой колючей порослью кактусов всевозможных форм и размеров, свет луны внезапно погас, поглощенный огромной лиловой тучей, и в наступившей темноте отчетливо прозвучал голос старого индейца.

— Наденьте повязки! — торжественно и мерно произнес он. — Когда я прикажу снять их, вы увидите такое, чего до вас не видел ни один белый человек со времен Эрнандо Кортеса и его головорезов!